narzhur (narzhur) wrote,
narzhur
narzhur

Categories:
«ДЕТИ НЕ ДОЛЖНЫ ЭТО ВИДЕТЬ»

Страх, бомбежки и обида на Россию. Какой запомнил карабахскую войну молодой репортер.

«Лента.ру» продолжает публиковать воспоминания репортеров, побывавших в Нагорном Карабахе во время последней войны 2020 года. В предыдущей статье испанский военкор рассказывал о том, как он чудом выжил под обстрелом и спасал коллег. На этот раз молодой российский репортер вспоминает, как побывал на совещании армянских генералов, увидел, как работают армянские ПВО, и прочувствовал, каково это — жить в бомбоубежище. По просьбе собеседника «Лента.ру» не раскрывает его имя.
Я работаю в одном из крупнейших печатных медиа России. С самого детства интересовался войной, всегда хотелось попасть в горячую точку, но не складывалось. Утром 27 сентября, когда начались бои в Карабахе, меня разбудили сообщения от начальства: «Если что, полетишь?» Долго я не думал.
Повезло, что было время на сборы, перед вылетом я успел сходить в ближайший «Военторг», на 20 тысяч рублей закупился всем необходимым: одежда, аптечка, удобные горные ботинки и прочее. Бронежилет и шлем мне дали в редакции. Потом мне сделали страховку, выдали суточные и сказали: «С Богом!» А еще попросили не рисковать жизнью ради материала.
Армянские солдаты. Фото: AP
«С ВАМИ СЕЙЧАС ПОГОВОРЯТ»
Первые несколько дней я провел в Ереване. Нужно было рассказать про обстановку в городе, ход мобилизации и сбор гуманитарной помощи. По приезде я отправился в офис к своим ереванским коллегам, двум опытным журналистам, чтобы получить все вводные по ситуации в регионе.
Коллеги явно ожидали, что редакция пришлет более опытного корреспондента, имеющего военный опыт. Было заметно, что им тяжело отправлять в горячую точку молодого журналиста, вчерашнего студента. «Если хочешь, ты можешь остаться здесь, в Ереване, — говорили они. — Будешь переписывать новости из пресс-релизов, а один из нас поедет в Карабах вместо тебя. Это не твоя война. Оставайся». Конечно, я вежливо отказался.
Тогда же, в эти первые дни в Ереване, произошел, пожалуй, самый запоминающийся эпизод моей командировки. Мы с коллегой решили отправиться к военкомату, где принимали добровольцев, но водитель такси то ли нас не понял, то ли проявил инициативу — в общем, привезли не в военкомат, а на базу добровольческого движения «Еркрапа».
Союз добровольцев «Еркрапа» — армянская общественная организация, объединяющая ветеранов-добровольцев войны в Нагорном Карабахе 90-х годов. В ходе прошедшего конфликта курировала вопросы мобилизации добровольцев и доставки гуманитарной помощи пострадавшим от войны.
Проходим в здание, и таксист увязался с нами. Пока мы разбирались в приемной, что к чему, он минут на десять исчез в каком-то кабинете и вскоре выглядывает довольный, зовет: «Заходите, с вами сейчас поговорят». А за дверью — внезапно! — офицерское совещание. У седовласого мужчины, явно главного за столом, на плечах погоны генерал-лейтенанта, вокруг него тоже сидят явно не последние по званию люди.
«Здравствуйте, — здоровается главный. — Мы готовы с вами поговорить, но не под запись. Представляться мы тоже не будем. Как видите, мы военные, занимаемся здесь координацией набора добровольцев. Задавайте вопросы, если это не тайна, постараемся ответить». Перед нами поставили пепельницы, воду и разрешили курить в кабинете. Знаете, аудиенция с генералом, когда ты молодой корреспондент, которому нет и 25 лет, жутко поднимают самооценку, а от проявленного к тебе уважения и внимания не знаешь, куда деться: в России ты так не ввалишься покурить на совещание к высшим военным чинам.
Добровольцы, Ереван. Фото: Gleb Garanich / Reuters
Разговор наш был не для публикации, а для общего понимания ситуации, поэтому пересказать его я не могу. Спустя час мы тепло распрощались. Таксисту, который вез нас обратно, видимо, показалось, что я слишком легкомысленно отнесся к происходящему, и он счел нужным мне объяснить: «Вы хоть понимаете, с кем вы сейчас общались? Это был Вагаршак Арутюнян, главный советник Пашиняна (сейчас министр обороны Армении — прим. „Ленты.ру“)». Такой вот армянский колорит: обычный таксист заходит на совещание к советнику главы государства как к себе домой и за несколько минут организует интервью для каких-то незнакомцев.
Именно тогда я начал осознавать, что Армения — это какой-то перевернутый мир.
Границу между Арменией и непризнанной Нагорно-Карабахской республикой я пересекал в автобусе пресс-службы МИД Армении. Нам говорили, что иного способа попасть туда не существует, но потом выяснилось, что многие мои коллеги въезжали в регион на частном транспорте.
На весьма условной границе, практически никак не обозначенной, стоит блокпост местной полиции, которая относилась довольно равнодушно к желающим проехать: у половины даже документы не спрашивали. Не до того людям было. По этой дороге, единственной, соединяющей Армению и Арцах, с первых дней войны «работали» дроны-камикадзе. Позже я узнал, что, если эти дроны не находят нужной цели, их могут направить в первую попавшуюся машину. Было достаточно страшно.
Неразорвавшийся снаряд на улицах Степанакерта. Фото: David Ghahramanyan / NKR InfoCenter / Reuters
«ЭТО ЖЕ СТРАШНАЯ ВЕЩЬ»
Степанакерт — красивый город, ну, точнее, был таким. Я немного успел рассмотреть его до того, как все разбомбили. Центральные улицы были хорошо отремонтированы, там приятные скверы и кафе, ухоженные дома. До начала войны даже Wi-Fi раздавали на улицах, что не в каждом городе России возможно. И кстати, Карабах очень русифицированный регион в целом. Многие вывески в Степанакерте дублируются на русском, такого я не видел даже в Армении.
Пожилые армяне рассказывали, что в советские времена, когда регион был в составе Азербайджанской ССР, местные всеми силами пытались не допустить открытия азербайджанских школ. Вместо них они открывали русскоязычные, чтобы у властей не было претензий
Азербайджанцы первыми начали бить по мирным городам, точно. Причем били с каким-то завидным упорством. Тот, кто говорит, что не обстреливали гражданские объекты,-либо заблуждается, либо врет. Все это происходило на моих глазах. Причем не только осколочно-фугасными снарядами, но и кассетными бомбами. Это же страшная вещь. Если эта штука разрывается, то от нее нельзя укрыться. При подлете из носителя рассыпаются маленькие бомбы, и они как горох накрывают большую площадь, взрываясь при ударе. Большая проблема в том, что их осколки очень низко летят. Даже если ты ляжешь — не спасешься. Это просто свинство.
Вид на Степанакерт, 4 октября. Фото: Bars Media Documentary Film Studio / Reuters
В мою первую же ночь в Арцахе на город упало около 30 ракет. Из окна моей гостиницы открывался вид на гору с установками ПВО, которые прикрывали город. Их постоянно обстреливали. В тот день и все последующие я спал в одежде, сбросив только обувь, и то не развязывая шнурки до конца, чтобы можно было всунуть ноги и сразу бежать в подвал. И надо сказать, делать это приходилось регулярно, днем и ночью. Рядом всегда лежали шлем, бронежилет и телефон.
Однажды спускаемся в очередное бомбоубежище, а там армянки при свечах в нарды играют. Хором кричат «Осторожно!», когда я бьюсь каской о низкий потолок. Они были очень гостеприимны даже в таких тяжелых условиях — налили нам кофе в маленькие чашки и поставили конфеты на стол. Таких убежищ полно в Степанакерте. Власти города организовали в них доставку еды и прочей гуманитарной помощи.
Пожилые мужчины часто выходили из бомбоубежищ и возвращались к разрушенным домам, чтобы посмотреть, что осталось, и забрать что-то нужное. А женщины почти никогда не выходили из подвалов, но уезжать отказывались наотрез. «У нас у всех мужья, сыновья, внуки на фронте, поэтому мы здесь и никуда не уезжаем. Как мы оставим свой дом? Мы остаемся и поддерживаем наших, чтобы они знали, что мы здесь, и воевали за нас», — говорили они.
Но детей мы отправили. Дети не должны это видеть. Мы сами были детьми во время прошлой войны, мы все это видели, и мы не хотим, чтобы наши дети это видели
Из-за постоянных бомбежек улицы Степанакерта были почти всегда пусты, и все равно люди продолжали гибнуть. «Смотри, в этот дом было прямое попадание, там погиб 75-летний старик позавчера», — говорит один из местных жителей во время нашей вылазки, стоя около развалин.
Помню, где-то к третьей неделе конфликта стоим с армянским офицером, а он так между делом говорит: «А у нас 90 процентов ПВО Степанакерта уже уничтожено». Страшно осознавать, что находишься в городе, который остался без защиты. Но под конец войны ситуация немного поменялась, Степанакерт стали защищать упорнее. Я не знаю причины, но, как мне сказали местные, «подул северный ветер». Понимайте эту фразу, как хотите.

ПРОДОЛЖЕНИЕ: https://rusrand.ru/analytics/deti-ne-doljny-eto-videt

#ПрограммаСулакшина #СпастиРоссию #ПереустроитьРоссию #НравственноеГосударство #СулакшинПрав
Tags: #НравственноеГосударство, #ПереустроитьРоссию, #СпастиРоссию, #СулакшинПрав
Subscribe

  • (no subject)

    ВРЕМЯ РОЖДЕННЫХ ПОЛЗАТЬ? Гордиться славою своих предков не только можно, но и должно, не уважать оной есть постыдное малодушие. (А.С. Пушкин)…

  • (no subject)

    РЯБКОВ ОПРОВЕРГ ЗАЯВЛЕНИЕ ПСАКИ О КОНТАКТАХ РОССИИ И США ПО ДОНБАССУ В Вашингтоне рассказали о том, что США ведут консультации в том числе с Россией…

  • (no subject)

    ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ОТ ПРОТИВНОГО 3 Как-то задумался, насколько же проще стало теперь, после 30 лет капитализма, доказывать преимущества социалистической…

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments