narzhur (narzhur) wrote,
narzhur
narzhur

Categories:
«ХОЧЕТСЯ ПРОСТО НЕ БЫТЬ СКОТИНОЙ». СПОРТСМЕНЫ БЕЛАРУСИ — О ТОМ, ЧТО ПРОИСХОДИТ В СТРАНЕ И СВОИХ ТРЕБОВАНИЯХ

В Беларуси уже неделю продолжаются протесты против фальсификаций на выборах президента, где, по официальным данным, победил Александр Лукашенко. За несколько дней шествия охватили десятки городов, заводы (бастуют гиганты вроде БелАЗ) и коснулись даже спорта. Например, уже отменены несколько матчей чемпионата Беларуси по футбола (хотя причиной называют коронавирус).
Реакции на фальсификации и протесты ждали от суперзвезд — Дарьи Домрачевой, Виктории Азаренко и Арины Соболенко. Они высказались и попросили силовые структуры прекратить насилие.
Гораздо жестче говорят не такие звездные, но все равно известные спортсмены. Александр Головин связался с ними, чтобы выяснить, что на самом деле происходит в Беларуси, как это касается спорта и что атлеты ждут от Лукашенко.

СЕРГЕЙ ДОЛИДОВИЧ, ЛЫЖНИК, УЧАСТНИК СЕМИ ОЛИМПИАД
— Сейчас я нахожусь на сборе в городе Раубичи в 20 км от Минска. Здесь все спокойно: птички поют. На два дня отключали интернет, поэтому долетали только какие-то отдельные новости. Но когда включили, у меня просто мозг взорвался. Я увидел видео, которые даже не знаю, как объяснить. Про эту жестокость не могу говорить без содрогания.
Дедушка, которому ОМОНовец по машине стукнул, вышел разбираться и не побоялся встать против пятерых. А его просто палками упаковали и увезли — как это можно комментировать? Только что он герой для меня. Или когда один человек лежит, а его, безоружного, шесть ОМОНовцев избивают дубинками?
Эта жестокость идет из-за того, что они понимают, что не правы. Обычно, если ты сильный, то ты прощаешь. Ты разогнал и ушел. Когда на войне брали в плен, то пленных не расстреливали и не пытали, а тут такое ощущение, что цель — изувечить как можно больше людей. Это за гранью моего понимания.
— По центральному ТВ такое показывают?
— Пару раз открывал каналы: там освещается так, что отморозки, безработные и осужденные бегают по улицам и баламутят народ. Это абсолютная неправда. На самом деле вышли обычные мирные люди, которые показывают свой протест. Мирно показывают. Например, была акция, на которую вышли только женщины, потому что забирали в основном мужчин, хотя в последнюю ночь и женщин нахватали. Друзья дочки по два дня без связи, не знаем, где они.
И когда все рисуют, что там какие-то беспорядки — это неправда. Все начиналось с провокаций силовиков. Еще раз повторю: ни один человек не ходил ни с палкой, ни в шлеме — обычные люди собирались и высказывали свое мнение. Они возмущены фальсификациями при подсчете голосов. На участках, где были независимые наблюдатели, везде победила независимый кандидат.
— То есть вы считаете, что эти выборы выиграла Тихановская?
— Скажу так: я голосовал за независимого кандидата. И говорил, что сделаю так, еще два месяца назад, когда у меня брали интервью. После чего мне немножко прилетело, потому что я, можно сказать, человек государственный. Официально работаю в республиканском центре олимпийской подготовки по зимним видам.
Хотя сказал я — и чем проблема? Я продолжаю работать точно так же: тренирую, готовлю спортсменов, ничего во мне не изменилось.
— Каким образом прилетело?
— Устное внушение, намеки. У нас же всегда так. Никто не берет на себя ответственность сказать: «Ты такой вот нехороший, потому что поддерживаешь этого». Нет, у нас прямо не могут.
Приведу один пример. Незадолго до выборов, 25 июля, в годовщину смерти нашего знаменитого писателя Владимира Короткевича — он мой земляк, оршанец — я посвятил ему пост. Процитировал его последнее выступление. Там была строчка «без народа мы никто». Это он сказал, не я. Так после этого меня вызвали и сказали: «Что ты там начинаешь печатать?».
Вы можете представить комичность ситуации? Я не могу даже своего родного писателя почтить, просто отдать ему дань памяти, потому что все это воспринимается как оппозиция.
— Кто именно вызывал?
— Мое начальство, над которым есть вышестоящее начальство, министр. Он, наверное, позвонил и сказал разобраться.
Хотя сколько раз объяснял: если я буду голосовать за альтернативного кандидата — это не значит, что я предатель родины. Но у нас все представляется так, что тебя кормят, поят, а ты тут еще что-то говоришь. Что я не должен иметь альтернативного мнения.
Но если вы следили за моей карьерой, то знаете, что меня трудно сломать. За мою долгую карьеру сколько раз пытались, но я от своего все равно не отступил. Так что сегодня у меня было другое интервью, где я довел свою позицию, и предупредил начальство: «Ребята, не судите строго». Просто молчать в нашей ситуации, я считаю, преступно.
— Те люди, которые за Лукашенко, могут и правда удивиться: вас кормят, вас одевают — почему вы идете против власти?
— А почему я иду против власти? Я шел на выборы и голосовал так, как мне велит сердце.
Мне просто хочется перемен. На трех предыдущий выборах я голосовал за Александра Григорьевича — это был мой президент. Сейчас он не мой президент, я выбрал другого кандидата. Правда, мой кандидат, за которого я хотел голосовать, сидит в тюрьме — я хотел за Бабарико. Но его соратники выступили одним фронтом.
Я голосовал за перемены, за сменяемость власти, за честный подсчет голосов. Там была четкая программа, что через шесть месяцев выпустят всех людей, которые невинно сидят в тюрьмах, и проведут новые выборы.
В итоге все стало ясно ночью после подсчета: где — добро, а где- зло. Столько фальсификаций! Например, у нас есть новый район Варавая: там больше 3000 человек пришло голосовать, 90% — за альтернативного кандидата. Девяносто! И когда после этого за действующего президента 80%, как нам озвучили, люди поняли, что немножко так нельзя.
— Вы говорите, что на предыдущих трех выборах голосовали за Лукашенко. А что изменилось с тех пор? Как я понимаю, уже тогда был нечестный подсчет, тогда тоже конкурентов сажали и уровень жизни тоже был не супервысокий.
— Скажу так: раньше за Лукашенко действительно голосовало большинство. Жена моя голосовала, теща, тесть — все голосовали и все верили, что он победил. Я не знаю, как так случилось, но последние месяцы ощущение были другие. Протест зрел, зрел — и выплеснулся наружу. Здесь нет кукловода. А то говорят, что нами из Чехии руководят. Но мною никто не руководит, я просто высказываю свое мнение.
— Я пытаюсь понять, почему вы изменили мнение. Лукашенко был 21 год — вас все устраивало. Прошло еще пять лет — вы против.
— А что должно поменяться? Мы должны в лаптях ходить, чтобы проголосовать за другого? Лично я просто не понимаю, почему уперлись в то, что человек должен 30 лет править? Мне это не нравится, я не хочу, чтобы он столько правил. Должна быть сменяемость власти.
Так что сознание, наверное, поменялось. Вопрос даже не в деньгах или в уровне жизни. Нет такого, что у нас голодный бунт. Вот я никогда не получал каких-то сумасшедших денег. Последние 20 лет считался одним из ведущих лыжников Беларуси, но моя максимальная зарплата, чтобы вы понимали, была после Сочи. На ваши деньги — 65000 рублей. Это максимальная за всю карьеру, капала в течение трех лет.
До этого всю жизнь провел на 20000–25000. По возможности зарабатывал в России на марафонах, на Кубке мира. Чем быстрее бегал, тем больше зарабатывал. Сейчас тренером получаю те же деньги — чуть меньше 30000 рублей. А у меня семья. Хватает только на то, чтобы прокормить, на остальное приходится тратить деньги, которые скопил на черный день.
Так что у меня ничего не поменялось, просто я решил голосовать за другого кандидата. Есть стихотворение на белорусской мове. Не буду читать его целиком, но там в конце: «Чем быть хочешь?» — «Не быть скотом».
То есть не быть скотиной. Хочется просто не быть скотиной.
Радует, что подросло поколение молодых. Люди стали смелее, не бояться высказываться. Но это не значит, что наглее. Вы посмотрите: у нас не перевернута ни одна машина, не разбиты витрины. Не было такого, что громили магазины, выносили, занимались мародерством. Абсолютно нет. Люди ходят, улыбаются.
— К протестам уже присоединились крупнейшие заводы. У нас не было мысли организовать их в команде, бросить тренировки?
— У меня работа, ответственность за моих ребят. Больше стараюсь делиться гражданской позицией через соцсети и через интервью. Дочки, им 15 и 20 лет, говорят: «Давай поедем в Минск» — «Нет, девочки, давайте пока мы здесь». В Минске я бы не мог проследить за ними, плюс я несу ответственность, обязательства.
— Протесты как-то влияют на подготовку? Может, следующий сбор перенесли или что-то отменили?
— Пока нет, у нас все по плану. С мая тренируемся, у нас не было карантина, но не было и заболеваний, потому что сидели на закрытой территории. Дети должны тренироваться, хотя в соцсетях они сидят больше, чем я, все это обсуждают. И, кстати, у нас ввели негласный запрет на покидание базы для несовершеннолетних. Здесь много таких. Чтобы они не уехали, им запретили.
— То есть раньше запрета не было?
— Да. Но опять же — я не могу человека привязать к кровати. Кто захочет, тот все равно рванет через балкон или как-то еще. Поэтому с ребятами просто провели беседу.
— Как к вам относятся в команде после ваших заявлений?
— Да тут два тренера шушукались, обсуждали мою статью. А я всегда говорю: «Так проблемы нет, просто поддержите действующего президента. Голос должен быть услышан, создайте ячейку и выступите единым фронтом». Никто почему-то не выступил. И перестали шушукаться, когда увидели, сколько людей вышло. Даже для меня это стало открытием. Я не верил, что будет забастовка. Что выйдут даже не самые бедные люди с «БелАЗа».
— Как думаете, чем вся эта история закончится?
— Для меня — не знаю. Может, сейчас выйдет интервью, меня попрессуют или уволят. Давайте следить.
Для страны — я не политтехнолог, но как по мне: чтобы все это прекратить, нужны новые выборы. Было бы хорошо провести открытые честные выборы, где человеку пожали бы руку, проводили на пенсию — и все тогда бы успокоились.
— Похоже, этого не случится. С какими чувствами вы проведете еще пять лет при Лукашенко?
— Конечно, в душе будет сверлить. Я хочу справедливости. Но понимаю, что в мире ее нет. Справедливость, демократия — это такая тонкая грань, невозможно добиться этого всего сразу и честно. Так что станется осадок, хотя куда я денусь — буду работать.
— А как вы будете относиться к силовым структурам?
— Не знаю, как ответить, потому что сейчас происходит что-то за гранью моего понимания. Но хочу сказать, что еще страшнее сделали учителя, которые считали голоса неправильно. На них вся ответственность за то, что происходит у нас сейчас.
Силовики — солдаты, которые принимали присягу не только народу, но и главнокомандующему, наверное. Там другой порядок совсем, другое мировоззрение. Поэтому для меня гораздо отвратительнее те люди, которые считали голоса и подделывали. Их купили за медяк, а кто-то своим здоровьем сейчас расплачивается. Все это обычное наше жлобство, страхи.
Не надо быть гением, чтобы понять, что произошло. Есть видео, все запечатлено — есть все доказательства. Посмотрите, как люди празднуют, когда правильно подсчитаны голоса. Они ликуют и обнимаются. В этот момент ясно, где — зло, где — добро. Вот так у нас сейчас.

Автор - Александр Головин / Sports.ru

http://rusrand.ru/actuals/hochetsya-prosto-ne-byt-skotinoy-sportsmeny-belarusi--o-tom-chto-proishodit-v-strane-i-svoih-trebovaniyah

#ПрограммаСулакшина #СпастиРоссию #ПереустроитьРоссию #НравственноеГосударство #СулакшинПрав
Tags: #НравственноеГосударство, #ПереустроитьРоссию, #СпастиРоссию, #СулакшинПрав
Subscribe

  • (no subject)

    БОРЩЕВОЙ НАБОР — Что же вы не едите? — Я уже ела жуков на завтрак… («Индиана Джонс и Храм Судьбы», 1984) Цена «борщевого набора» и борьба с…

  • (no subject)

    О НОВЫХ ГОРОДАХ В СИБИРИ И ВНУТРЕННЕЙ КОЛОНИЗАЦИИ Недавно на встрече с учеными Сибирского отделения РАН министр обороны России, лидер списка «Единой…

  • (no subject)

    "ЛИБО СДОХНУТЬ, ЛИБО В РОССИЮ". ПОЧЕМУ К НАМ СНОВА ЕДУТ УЗБЕКСКИЕ МИГРАНТЫ? 25-летний Раджаб Нурмухаммадов возмущён дороговизной билетов в Москву.…

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments