narzhur (narzhur) wrote,
narzhur
narzhur

Categories:
КОРОНАВИРУСНЫЙ МИР: ПОСТПАНДЕМИЧЕСКИЕ МОДЕЛИ

ТОЧКА НЕВОЗВРАТА ПРОЙДЕНА

Мир уже никогда не будет таким, каким он являлся до трансформаций 2020 года, реализуемых пока как временная мера в связи с отражением реальной или мнимой угрозы коронавирусной пандемии. Об этом говорят сегодня все те, кто позиционирован в качестве глобальных мыслителей человечества. Невозвратность произошедшего связана с тем, что произошло отрицание фундаментальных принципов функционирования прежней модели жизнеустройства. Показано, во-первых, что прежняя система с глобальными вызовами не справляется, и, во-вторых, что жизнь может быть организована и сущностно иначе.
Можно, конечно, сказать, что все это временно, и жизнь вернется в свою колею, как только эпидемиологические показатели пойдут на спад. Но, как известно, нет ничего более постоянного, чем то, что вводилось когда-то в качестве временного и чрезвычайного.
Эксперты заявляют о возможностях начала осуществления вакцинации в перспективе года — двух лет. Но год существования новых институций, нового механизма функционирования в глобальном и национальном масштабах означает, что все это приобретет характер укорененности. На то, чтобы проводить новую очередную институциональную трансформацию — теперь уже по отмене установленных в период пандемии институций — на это никто не пойдет, так как, во-первых, пандемия может вернуться, а во-вторых, от власти (а властные потенциалы при пандемии принципиально увеличиваются) добровольно не отказываются. А через несколько месяцев произойдет новая вирусная модификация. Дело в том, что вирусы модифицируются постоянно и с этим человечество живет всю историю. И тогда в логике действий 2020 года надо теперь будет реагировать сходным образом на любую модификацию.
ПОСТПАНДЕМИЧЕСКИЕ МИРЫ
Постпандемический мир — такое явление не впервые представляет ход мировой истории. Римская империя была в свое время повержена не только варварскими вторжениями, но и чередой эпидемий, вызвавшими мор. Города вымирают, население рассредоточивается в сельской местности, связанные с городской культурой технологии свертываются, а в дальнейшем и забываются. Единое пространство Римской эйкумены распадается на отдельные страновые общности, а потом и локалитеты. Итог — переход от стадии античности к средневековью, с другой системой ценностей и с другим типом политической организации.
«Черная смерть» — пандемия чумы четырнадцатого века, вспышки которой воспроизводятся и в последующие столетия. Реакцией на нее явилось развитие индивидуализма, предполагавшего меньшую контактность населения; создание социальных инфраструктур, направленных исходно на ликвидацию очагов распространения болезней; даже религиозная трансформация, выражающая в ослабление ритуальной коллективности и развитии индивидуальных практик — все это подготовило переход Европы к Новому времени. Шесть пандемий холеры в девятнадцатом — начале двадцатого века, пандемия испанки 1918–1919 годов — это в свою очередь подготовило переход к новой модели функционирования государств эпохи позднего модерна, созданию развитой инфраструктуры водоснабжения и канализаций, вхождению в обиход средств личной гигиены. Пандемии меняли мир, но он бы мог быть изменен и в том случае, если бы люди считали, что пандемия есть вне зависимости от ее реальности или степени угроз для человечества. Сегодня уже нет сомнения, что шумиху вокруг распространения ВИЧ-инфекции, пытались использовать в глобальных проектах регулирования населения через сдерживание рождаемости, а также расширения масштабов порно-индустрии. Показательно в этом отношении создание на волне распадных процессов в СССР в 1989 году газеты СПИД-инфо, которая, казалось бы, должна была освещать проблему синдрома приобретенного иммунодефицита, а в реальности стала высокотиражным изданием по тематике «сексуального просвещения». И, наконец, коронавирус… Если исходить из того, что каждая из исторических пандемий меняла мир не просто в виде новых элементов быта, а как смену парадигм, то и коронавирусная пандемия должна стать трансформацией такого масштаба. Весь вопрос в каком направлении пойдет трансформационный процесс, каковы будут качественные характеристики постпандемического мира. На сегодня в дискурсивном мировом и российском пространстве можно выделить четыре возможных описываемых моделей жизнеустройства.
ПЕРВАЯ МОДЕЛЬ — ГЛОБАЛЬНЫЙ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЙ КРАХ
Произошедшее характеризуется криком отчаяния — «Нас всех загоняют в каменный век!». Еще недавно большинством это считалось невозможным. Мир виделся исключительно в розовых тонах безальтернативности технологического прогресса. Завтра будет безусловно лучше, чем вчера! Индикатором этого улучшения воспринималось ежегодное появление новых версий смартфонов. Сформировались поколения, подсаженных на наркотик технологического прогресса. Возможность катастрофы, вступление мира в фазу регресса было вообще исключено из широкой общественной повестки. Потребовалось совсем немного времени — и восприятие большинства сменилось на противоположное, вместо оптимистического на алармистское. Нельзя сказать, вместе с тем, что версия регресса полностью отсутствовала в сценариях будущего. Так, в сценарных версиях глобальных трендов открытого доклада ЦРУ 2012 года описываемая ситуация соотносится с моделью «заглохшие моторы». Маховик экономики принципиально замедлит обороты, вызвав, как следствие, массовую безработицу, сброс социальных обязательств, распад больших экономических пространств. Европейский союз, выстраиваемый на идее единого экономического пространства, де-факто уже перестал существовать. Тоже самое, с прискорбием приходится констатировать, случилось и с ЕврАзЭС. Не избежать в этой перспективе пандемии голода, а за ним и мора. И вот уже контуры образов четырех всадников Апокалипсиса — Болезни, Война, Голод и Смерть забрезжили на горизонте. Актуализируется свернутый было дискурс о наступлении времен неосредневековья и неофеодализма. Макромир сужается до пространства локалитетов. Туризм оказывается более невозможен, а самой предосудительной формой туризма оказывается иностранный. Вновь, как во времена средневековых цехов, восстанавливается надомная работа. Парадигма глобализации сменяется глокализацией. Региональные властители по типу средневековых феодалов приобретают фактически абсолютную власть на местах. Страхи, продуцируемые информацией о пандемии — «все мы умрем», вызывают настроение, которое можно охарактеризовать как новая эсхатология, имеющее также определенные переклички со средневековьем. Однако при переходе от языка аллегорий обнаруживаются принципиальные отличия средневековой модели от того, что можно было бы охарактеризовать как постпандемический мир. Средневековье может быть и наступило бы при полном отключении интернет. Общество же построенное на интернет-коммуникациях есть общество постмодерна и априори не может быть традиционным обществом. Между тем, в постпандемическом мире фактор интернет со всеми производными от него будет только возрастать. Средневековое общество являлось обществом религиозным, и Церковь играла в нем Системообразующую роль. Отношения в общине верующих предполагало участие в религиозных ритуалах, что подразумевало коллективность и контакты. Из системы же постпандемического мира Церковь вообще выпадает. Показателен в этом отношении факт закрытия храмов и мечетей в период провозглашенной современной пандемии. Ничего подобного в период средневековой пандемии чумы просто не могло произойти. Напротив, четырнадцатый век — век чумы стал и веком беспрецедентного подъема религиозного подвижничества. На Руси чумные годы это ведь и эпоха деятельности Сергия Радонежского.
Другой скрепой средневекового были общины. Общинность подразумевала коллективность всех проявлений общественной жизни — совместный труд, совместные праздники, совместные трапезы и т. п. Все это явно не для предписаний жизни по нормам антивирусной профилактивной практики.
ВТОРАЯ МОДЕЛЬ — ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ ОПТИМИЗМ
Нельзя согласиться в полной мере с мнением ряда экспертов, заявляющих о том, что коронавирус фактически упразднил либеральную идеологию. Действительно, различные ограничения свободы стали вызовом для либерализма. Однако либеральные идеологи с успехом оседлали тему пандемии и используют ее в доказательствах своей правоты. С одной стороны, антипандемические профилактические меры обнаруживают соотнесение с ценностью индивидуализма. Коллективизм опасен, пребывание в коллективе создает угрозу. Держитесь друг от друга подальше, соблюдайте дистанцию, ваша безопасность — это ваше личностное пространство!
Либерализм в своем историческом генезисе пережил несколько разводов. Исходно он был дистанцирован от религии, будучи идеологией секуляризма. Дальше происходит развод с национальной идеей, и либерализм переходит на сугубо космополитические позиции.
Следующим этапом либерализм разрывает с идеей государства. Ранее допускалась целесообразность государства-Левиафана, в котором либералы видели зло, но считали его неизбежным для предотвращения войны всех против всех. В условиях глобального мира корпораций потребность в национальном государстве в глазах либералов отмирает.
Третьим разводом стал произошедший фактически на наших глазах развод либерализма и демократии. Демократия в ее традиционном понимании как власть большинства перетолковывается либералами как власть креативного меньшинства. Особенно ярко этот развод обнаружил себя в России, где отношение либералов к большинству часто переступает грань фобии (руссофобии). И наконец, пандемия коронавируса наметила четвертый развод внутри либеральной идеологии. Это развод между двумя фундаментальными основаниями либерализма — свободой и индивидуализмом. Свободой было предложено пожертвовать в обмен на безопасность. Вначале — это было предложено сделать при раскрутке темы террористической угрозы. Теперь — при раскрутке угрозы распространения вируса. И либерализм, за исключением, пожалуй, либертарианцев, признал целесообразность этой жертвы. Но либерализм без свободы, превращается идеологически в нечто иное, о чем ниже… Другой стороной, либерального дискурса периода пандемии стала новая волна раскрутки любимой либералами темы «цифровой экономики». Вот, вот говорят они, надо было развивать «цифровую экономику» более активно, инвестировать «цифру». Теперь придется делать это в любом случае. Показательно в этом отношении видение постпандемического мира, описанное ректором НИУ ВШЭ Ярославом Кузьминовым. Пандемия коронавируса в версии либеральных оптимистов — важный и исторически необходимый катализатор перехода к новому технологическому укладу. Все такого рода переходы сопровождались исторически аутсайдерством для широких групп населения, связанных с прежними технологическими укладами, скачкообразным ростом безработицы. Но рано или поздно это должно происходить. Такова плата за прогресс. По сути, речь идет о той же «шоковой терапии», на этот раз пандемической.
Ярослав Кузьминов пишет о преимуществах работы на удаленке, об архаичности понятий рабочее место и рабочее время. При работе на удаленке, рассуждает он, снижаются расходы на аренду, упраздняются другие издержки, связываемые с арендуемыми площадями. Изжила себя, продолжает Кузьминов свои рассуждения, и покупка товаров, как непосредственный поход покупателя в магазин. Интернет дает возможность полностью перейти на покупки в онлайн-режиме, и опять-таки при этом магазины в их прежнем виде будут неизбежно отмирать. Об обучении в онлайн-формате и говорить нечего: ВШЭ и их идейные союзники активно ратовали за внедрение этой системы еще до начала пандемии. Да, будут безработные — те, кто оказался не готов к работе в системе «цифровой экономики». Так что слава коронавирусу, подтолкнувшему исторический процесс. Позиция ВШЭ — это больше, чем позиция одного из российских вузов, а консолидирующейся вокруг нее всей российской либеральной группировки. И, как можно наблюдать, в качестве поражения либерализма там происходящее в мире отнюдь не воспринимают. Главный изъян сценария развития постпандемического мира в версии либеральных технологических оптимистов состоит в игнорировании фундамента физического существования любого общества. Этот фундамент связан с секторами реального экономического производства — сельским хозяйством, промышленностью. Сервис, безусловно, важен, но имеет всегда подсобное значение. Виртуально реальные секторы экономики функционировать не могут. «Цифру» нельзя есть.

В.Э. Багдасарян, продолжение: http://rusrand.ru/forecast/koronavirusnyy-mir-postpandemicheskie-modeli

#ПрограммаСулакшина #СпастиРоссию #ПереустроитьРоссию #НравственноеГосударство #СулакшинПрав
Tags: #НравственноеГосударство, #ПереустроитьРоссию, #СпастиРоссию, #СулакшинПрав
Subscribe

  • (no subject)

    ОРУЖИЕ РОССИИ: ПРОБЛЕМЫ И ДОСТИЖЕНИЯ Почему развитие оборонного комплекса РФ принесло весьма противоречивые результаты В России приближается…

  • (no subject)

    КРУГОМ ВОЕНЩИНА И МИЛИТАРИЗМ Грустно читать новости о современном мире. Если вторая половина 20-го столетия проходила под знаменами антивоенного…

  • (no subject)

    НАМИ ПРАВЯТ КАКИЕ-ТО СУПЧИКИ Подачки от государства для пенсионеров покроют только подорожание «борщевого набора». А больше никто давать и не…

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments